Рекомендуем

Реклама

• Выгодно фотообои интернет магазин http://www.oboitd.ru/catalog/fotooboi/page/1

станки для заточки маникюрного инструмента - купить

Поиск по сайту



Счетчики





Белова А.В. О путях анализа элегии К.Н.Батюшкова
"Есть наслаждение и в дикости лесов..."

Источник: Белова А.В. О путях анализа элегии К.Н.Батюшкова "Есть наслаждение и в дикости лесов…" // Батюшков. Исследования и материалы: Сборник научных трудов / Научный редактор и составитель доктор фил. наук Р.М.Лазарчук. - Череповец: ЧГУ, 2002.

Основными способами освоения художественного текста в школе, как известно, являются чтение, анализ и интерпретация. Неоднократно в истории школьного образования возникали дискуссии о состоятельности анализа как формы истолкования литературного произведения. Участники дискуссий говорили о том, что анализ разрушает целостность художественного текста, он лишен чувств, эмоций, ассоциаций - всего того, что сопровождает чтение и интерпретацию. Однако, по выражению В.Кандинского, "анализ художественных элементов, помимо своей научной ценности, связанной с точной оценкой элементов в отдельности, перекидывает мост к внутренней пульсации произведения. Бытующее (…) утверждение, что "разлагать" искусство опасно, поскольку это "разложение" неизбежно приведет к смерти искусства, происходит из незнания, занижающего ценность освобожденных элементов и их первородной силы".1

На определенных этапах развития методики преподавания литературы как науки понятия "чтение", "анализ" и "интерпретация" рассматривались то как последовательно или параллельно связанные между собой, то как совершенно самостоятельные ступени восприятия словесного искусства. М.М.Гершензон в своей работе "Видение поэта", выступая против так называемого идейного анализа, не отрицая при этом анализ как форму истолкования литературного произведения, рассматривал понятия чтения и анализа как взаимоисключающие: "Если бы подростку просто дать в руки "Онегина", он несомненно увлекся бы чтением, его очаровала бы и прелесть стиха, и грусть содержания, и глубокая нежность Татьяны; и кто знает, какие тайные струны задрожали бы в его взволнованной душе и отозвались бы смутными запросами его сознания. А ему не дают минуту побыть наедине с поэмой; с первого же мгновения пред его глазами поэму разлагают химически и насильно заставляют проглатывать безвкусные химические жидкости, налитые в эти параграфы; вместо наслаждения и личного восприятия ему достается каторжный труд над поэмой - читать о ней, и слушать, и запоминать отвлеченные банальности (…)".2 С точки зрения В.Г.Маранцмана, "анализ осознает результаты чтения, чтение включает в себя элементы анализа, но в свернутом, редуцированном виде (…)".3 При этом оба исследователя убеждены, что чтение и анализ являются разными видами деятельности.

М.Л.Гаспаров во вступительной лекции к курсу "Анализ поэтического текста" обращает внимание на различия терминов "анализ" и "интерпретация": ""Анализ" этимологически значит "разбор", "интерпретация" - "толкование"".4 Анализ и интерпретация, по мнению М.Л.Гаспарова, тесно взаимосвязаны: "Когда мы говорили, что "буря" у Пушкина - не метеорологическое явление, а жизненная невзгода, мы уже вносили в анализ элемент интерпретации". 5

Важным условием возможного сближения и "остранения" названных форм истолкования художественного текста должен стать осознанный выбор необходимого пути анализа произведения словесного искусства.

Безусловно, самой сложной проблемой истолкования литературного произведения является проблема автора. Школьники в своем восприятии, как правило, стирают грань между автором, реальным человеком, и автором, "живущим внутри текста". Шокирующе звучат для них признания писателей и поэтов, свидетельствующие о их сложных и противоречивых отношениях со своими "авторами", подобные признанию Борхеса: "Мне же надо быть Борхесом, а не собой (если я вообще был кем-то), но в его книгах я теперь себя вижу реже, чем во многих других или в искусном звучании гитары (…)".6 Использование разных подходов к анализу художественного произведения поможет учителю и учащимся приблизиться к пониманию авторского "я".

Какие же пути анализа поэтического текста используются в школьной практике преподавания литературы?

В средних классах преимущественно используется имманентный анализ. Контекстуальные комментарии биографического, историко-литературного, культурно-исторического характера невелики по объему. От класса к классу растет число вводимых параметров имманентного анализа поэтического текста, углубляются представления о введенных ранее, расширяется круг, увеличивается объем и усложняется содержание контекстуальных комментариев. Школьный литературоведческий анализ, безусловно, отличается от научного литературоведческого анализа, прежде всего потому, что должен выстраиваться с учетом особенностей детского восприятия. Однако, состоятельность литературоведческого анализа, и школьного, и научного, определяется такими важными критериями, как объективность и достоверность. По определению В.Г.Маранцмана, "цель школьного анализа - создание читательской интерпретации произведения и соотнесение ее с научным исследованием текста, корректирование субъективных представлений читателя объективным смыслом произведения, раскрытым литературоведением".7

Попытаемся подобрать пути анализа к элегии К.Н.Батюшкова "Есть наслаждение и в дикости лесов…", рекомендованной для чтения, изучения и анализа на уроках литературы в 10 классе Программой литературного образования и развития, выполненной под редакцией В.Г.Маранцмана. 8

Как известно, элегия печатается в двух редакциях, поэтому прежде всего необходимо выбрать текст для анализа. Интересна полемика по поводу двух редакций элегии между Н.И.Харджиевым 9 и В.Э.Вацуро 10. В начале своей статьи "Есть наслаждение и в дикости лесов…" Н.И.Харджиев напоминает своим читателям о том, что впервые двенадцатистрочное стихотворение Батюшкова (вольный перевод 178-й строфы 1У песни "Странствований Чайльд-Гарольда" Байрона) было опубликовано в "Северных цветах на 1828 год" без ведома автора, так как в это время неизлечимо больной поэт после длительного пребывания в психиатрической лечебнице за границей жил под присмотром родственников: его литературная деятельность прекратилась в 1821 году.

Опубликованный текст выглядел так:

Есть наслаждение и в дикости лесов,
Есть радость на приморском бреге,
И есть гармония в сем говоре валов,
Дробящихся в пустынном беге.
Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
Для сердца ты всего дороже!
С тобой, владычица, привык я забывать
И то, чем был, как был моложе,
И то, чем ныне стал под холодом годов.
Тобою в чувствах оживаю:
Их выразить душа не знает стройных слов
И как молчать об них - не знаю. 11

Далее Н.И.Харджиев говорит о том, что почти через 30 лет после выхода "Северных цветов", в 1857 году, М.Лонгинов опубликовал в "Современнике" переведенное Батюшковым начало следующей, 179-й строфы поэмы Байрона:

Шуми же ты, шуми, огромный океан!
Развалины на прахе строит
Минутный человек, сей суетный тиран,
Но море чем себе присвоит ? 12

Исследователь привлекает внимание читателей к краткому комментарию Лонгинова, в котором сказано, что эти четыре строки - продолжение "длинного" стихотворения Батюшкова, сохранившегося в памяти его друзей. Те же четыре строки действительно есть в тексте, который был записан П.А.Вяземским и впервые напечатан в 1Х томе Полного собрания его сочинений (1884). 13 За этими строками в списке П.А.Вяземского следует еще одна - "Трудися; созидай громады кораблей…", являющаяся, по замечанию Н.И.Харджиева, начальной строкой недописанной стихотворной фразы. 14

Вот текст, записанный П.А.Вяземским:

Есть наслаждение и в дикости лесов,
Есть радость на приморском бреге,
И есть гармония в сем говоре валов,
Дробящихся в пустынном беге.
Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
Ты сердцу моему дороже;
С тобой, владычица, я властен забывать
И то что был, когда я был моложе,
И то что ныне стал под холодом годов.
С тобой я в чувствах оживаю;
Их выразить язык не знает стройных слов
И как молчать о них не знаю!
Шуми же ты, шуми, огромный океан!
Развалины на прахе строит
Минутный человек, сей суетный тиран;
Но море, чем себе присвоит?
Трудися; созидай громады кораблей…15

Н.И.Харджиев полагает, что вольный перевод 179-й строфы поэмы Байрона, впервые опубликованный М.Лонгиновым и полностью зафиксированный в записной книжке П.А.Вяземского, безоговорочно был присоединен Л.Н.Майковым к первопечатному тексту. В таком виде стихотворение воспроизведено Майковым в его монументальном издании произведений Батюшкова (1885-1887). Так, по мнению исследователя, возникает ошибочный сводный текст.

По наблюдениям Н.Харджиева, Б.Томашевским в издании 1948 года дан сводный текст (по Л.Майкову). Тот же текст повторен И.М.Семенко в издании "Опытов в стихах и прозе" (1977), с исключением последней стофы как "придающей ему незавершенность". 16 Осторожней, по выражению исследователя, поступили Д.Благой (1934) и Н.Фридман (1964), оставившие неприкосновенным первопечатный текст и поместившие неоконченный перевод 179-й строфы в комментарии.

Н.Харджиев обращает внимание на следующее обстоятельство: ни одним комментатором не отмечено, что в записи Вяземского зафиксирована первоначальная черновая редакция незавершенного перевода Батюшкова, датируемого 1819 годом. Исследователю кажется любопытным, что Вяземский, сохранивший в своей записи черновой текст, нигде не упоминает о беловике, опубликованном в "Северных цветах на 1828 год", он убежден, что ближайшие друзья Батюшкова, Вяземский или Гнедич, безусловно, сохранили бы и его беловой автограф. Отсюда возникает ряд вопросов: "Как объяснить отсутствие беловика и упоминаний о нем? Был ли написан Батюшковым беловой текст элегии?" Н.И.Харджиев утверждает, что белового текста элегии как такового вообще не существовало.

Кому же принадлежит беловая редакция, опубликованная в "Северных цветах"?

Сохранился пушкинский беловой автограф (Рукописный отдел ИРЛИ), озаглавленный "Элегия", с которым и совпадает первопечатный текст.

Как известно, в 1830 году Пушкин на полях принадлежавшего ему экземпляра "Опытов в стихах и прозе" сделал множество помет, и весьма одобрительных, и резко критических, и даже зачеркнул некоторые строки. По мнению Н.И.Харджиева, Пушкин фактически редактировал тексты, как бы подготавливая будущее издание произведений своего поэтического учителя. В этот же экземпляр "Опытов" Пушкин вторично вписал беловой текст "Элегии". Второй автограф Пушкина утрачен и сохранился только в списке Л.Майкова.

С точки зрения комментаторов, сохранившийся беловой автограф Пушкина является копией первопечатного текста. Н.Харджиев называет это утверждение абсурдным. Нужно ли было Пушкину копировать печатный текст? Исследователь уверен, что в "Северных цветах" элегия напечатана по беловому автографу Пушкина. Согласно аргументации, которую приводит Н.Харджиев, в распоряжении Пушкина был либо черновой автограф, либо список с черновика, находившийся у Вяземского, а возможно, и у других друзей Батюшкова. Пушкин внес в текст существенные изменения: отбросил неоконченный перевод 179-й строфы Байрона (строки 13-17) и, кроме того, исправил строки 6-12.

После обработки неоконченный вольный перевод Батюшкова приобрел художественную цельность и стал полноценным поэтическим произведением.

Н.И.Харджиев настаивает, что в результате проведенного им историографического анализа может быть сделан единственый вывод: знаменитая элегия "Есть наслаждение и в дикости лесов…" принадлежит двум авторам: черновой текст - Батюшкову, а беловой - Пушкину.

В.Э.Вацуро опровергает принятую и разделяемую Харджиевым датировку элегии 1819 годом. Исследователь предполагает, что перевод сделан позже, когда до Батюшкова дошла волна увлечения Байроном, захватившая его ближайших друзей. В тексте элегии, по мнению В.Э.Вацуро, есть места, как будто подтверждающие такое предположение: строка "Шуми же ты, шуми, огромный океан" производит впечатление неосознанной реминисценции из пушкинской элегии "Погасло дневное светило…". В.Э.Вацуро датирует элегию Батюшкова 1821 годом, так как именно летом 1821 года уже больной поэт пережил краткий период творческого подъема. В мае-октябре 1821 года Батюшков уже не живет в Италии, а лечится на водах в Германии. В.Э.Вацуро обращает внимание на то, что нет достаточных сведений не только о беловом автографе, но и о черновом. Проблематичен источник, по которому сделана запись Вяземского. По вепсии исследователя, копия, сделанная Вяземским, переписана из альбома Карамзиной. В альбом же С.Н.Карамзиной стихи мог вписать Д.Н.Блудов, посетивший Батюшкова в Германии. Неясно, наконец, с какого текста переписал элегию Пушкин. Беловой автограф мог быть копией с уже отредактированного текста и включать чужие поправки. В.Э.Вацуро полагает, что эти поправки были сделаны Жуковским. По мнению исследователя, нельзя исключить, что Пушкин также принял участие в этой работе, но и подтвердить это невозможно. Также В.Э.Вацуро убежден, что название "Элегия" в сохранившийся автограф Пушкина было вписано О.М.Сомовым, ближайшим помощником Дельвига по "Северным цветам".

Какой же текст выбрать для анализа? Текст, напечатанный в "Северных цветах", по мнению и Н.И.Харджиева, и В.Э.Вацуро, - это отредактированный текст. Но и текст П.А.Вяземского - это текст, "сохранившийся в памяти друзей поэта". По мнению В.Э.Вацуро, каждый из названных текстов должен занять свое место в истории русской поэзии. А читатель должен знать об уникальных условиях их появления. Данная ситуация является подтверждением тому, насколько сложны могут быть отношения между "автором биографическим" и "автором художественным".

Так как элегия изучается на уроках литературы в 10 классе, учитель должен познакомить школьников с достаточно широким кругом историко-литературных комментариев для того, чтобы они смогли убедиться в необходимости историко-литературных знаний для понимания анализируемого текста. Ряд важных комментариев уже прозвучал. Обратимся к рассмотрению некоторых других.

Каковы обстоятельства обращения К.Н.Батюшкова к творчеству Байрона?

Как правило, исследователи говорят о том, что интерес к поэзии Байрона возник у Батюшкова в то время, когда он находился на дипломатической службе в Италии и ссылаются на письмо А.И.Тургенева к И.И.Дмитриеву, в котором он излагает содержание письма Батюшкова, полученного из Италии: "Итальянцы переводят поэмы Байрона и читают их с жадностию; следовательно, то же явление, что и у нас на Неве, где Жуковский дремлет над Байроном, и на Висле, где Вяземский бредит о Байроне". 17 Однако В.Э.Вацуро полагает, что "в письме к Тургеневу от 3 октября - единственный отзыв, дежурно-комплиментарный, призводящий впечатление вежливого отклика на энтузиазм адресата". 18 Интерес к творчеству Байрона возник у Батюшкова, по мнению исследователя, (на что мы уже обращали внимание), позже, когда до него дошла волна увлечения Байроном, захватившая его ближайших друзей.

Все исследователи убеждены, что Батюшков на всю жизнь сохранил пиетет к творчеству Байрона. Уже душевнобольной, он говорил о Байроне и в 1826 году написал ему письмо, хотя того уже не было в живых. 19

Следующий вопрос, на который необходимо ответить: "С какого источника сделан перевод?"

Н.В.Фридман пишет о том, что Батюшков не знал английского языка, но был знаком с английской литературой по французским и итальянским переводам. За рубежом Батюшков познакомился с произведениями Байрона именно в итальянских переводах и с одного из этих переводов сделал довольно близкое переложение 178-й строфы 1У песни "Странствований Чайльд-Гарольда". 20

По мнению Е.Г.Эткинда, "в связи с творчеством Батюшкова выдвигается на первый план проблема, имеющая для русской поэзии начала ХХ века особое значение, - проблема различения между такими видами переводческой деятельности, как подражание, вольный перевод и собственно перевод". 21 С точки зрения исследователей, Батюшковым был выполнен вольный перевод. Что это такое? Г.Д.Владимирский определяет вольный перевод как "такое воспроизведение образца, которое сохраняя его основные черты, свободно трактует и передает второстепенные детали, перемещая их, по усмотрению переводчика, с возможным привнесением и некоторых мотивов личного творчества последнего". 22

Следует обратить внимание учащихся на то, что во многом жанр произведения определяет его сюжетно-композиционные особенности, образную структуру, выбор поэтических средств, настроение автора. В.Э.Вацуро убежден, что элегия в поздний период творчества Батюшкова становится "той жанровой формой, в которой новый этап его творчества получает свое завершенное выражение".23

Как представляется, связать такие способы освоения текста, как чтение, анализ и интерпретация в большей мере позволяет имманентный анализ. Преимуществом имманентного анализа является то, что он приближает текст к истолкователю, как бы переводит текст из любого возможноо времени в современный литературный и культурно-исторический контекст. Осуществляя имманентный анализ, истолкователь прибегает в большей мере к своей интуиции, которая и обеспечивает ему это достаточно свободное движение во времени. Поэзия магически неисчерпаема именно в силу своей имманентной сущности.

В школьном варианте имманентный анализ - это анализ, "не выходящий за пределы материала данного стихотворения". 24 У имманентного анализа есть свои методологические основания, категориальный аппарат, формулы, операционные принципы, варианты последовательности и свои условия словесного выражения. Имманентный анализ - это, прежде всего, анализ языковой, так как имманентная сущность литературы определяется ее материалом. Но, с другой стороны, для осуществления имманентного анализа необходима интуиция, образное мышление и память, богатое воображение. В этом смысле не случайно имманентный анализ так широко используется в средних классах. Авторы методик имманентного чтения большое значение придают анализу композиции поэтического текста, выделению "эстетически действенных элементов" (М.Л.Гаспаров) на различных уровнях текста: метрическом, образном, мотивном, фонетическом, морфолого-грамматическом, лексико-семантическом, синтаксическом. Е.Г.Эткинд в ряде своих работ говорит о том, что любая поэтическая композиция симметрична. 25 Обнаружение закономерности в композиции - толчок к пониманию авторского замысла. Имманентный анализ использует операционные принципы структурного, формального анализа, "медленного чтения". Основным операционным принципом формального анализа является выделение поэтического приема и объяснение его эстетической функции, структурного - обнаружение со- и противопоставительных отношений между элементами структуры на разных уровнях текста. В основе "медленного чтения" - статарный принцип, остановка: "читатель делает остановку после каждой фразы (строки, строфы) и дает себе отчет, какую она дала ему новую информацию и как перестроила старую информацию". 26 В ходе имманентного анализа обнаруживаются тема и основная мысль поэтического текста. Как правило, учащиеся смешивают понятия темы и идеи. Важно объяснить, что в поэтическом тексте находят свое выражение два основных понятия: "про что" и "о чем". В этом смысле замечательным является высказывание Г.Данелия о том, что, начиная работу над фильмом, он всегда знает, про что будет новый фильм, и никогда не знает, о чем он будет. К имманентному анализу поэтического текста приходится обращаться на уроках литературы в средних и старших классах. Но в средних классах мы вместе с учащимися погружаемся в саму атмосферу анализа, а в старших - пытаемся увидеть ход анализа со стороны.

К анализу элегии К.Н.Батюшкова " Есть наслаждение и в дикости лесов…" неоднократно обращались в своих работах исследователи творчества поэта.

Так, Н.В.Фридман считает, что "стоявшего на умеренных политических позициях Батюшкова не заинтересовали бунтарские мотивы творчества Байрона. Зато его привлекли в нем романтические мотивы разочарованности и бегства из света в мир природы. Эти мотивы часто встречались в произведениях и заметках самого Батюшкова и были обусловлены тем конфликтом с действительностью, который переживал поэт". 27

По мнению исследователя, "лекарством от этой разочарованности, возникавшей как следствие мучений поэта в условиях враждебной ему действительности, Батюшкову нередко казалось именно погружение в мир природы". Н.В.Фридман обращает внимание на то, что употребленные в батюшковском вольном переводе из Байрона характерные определения "природа-мать" и "природа-владычица" находят соответствия в ряде произведений и высказываний Батюшкова: "О, мать-земля!" - восклицает Батюшков в 1 стихотворении цикла "Из греческой антологии". В своих стихах Батюшков иногда называет возлюбленную "владычицей". Исследователь полагает, что "и в батюшковском вольном переводе из Байрона образ природы отчасти ассоциируется с образом возлюбленной…".28 В качестве подтверждения тому, что чувства и настроения Батюшкова, отразившиеся в переводе из Байрона, захватывают все существо поэта, Н.В.Фридман приводит отрывок из письма поэта к Жуковскому, посланного из Италии 1 августа 1819 г. : "Природа - великий поэт, и я радуюсь, что нахожу в сердце моем чувство для сих великих зрелищ; к несчастию, никогда не найду сил выразить то, что чувствую…".29

По утверждению исследователя, вторая часть батюшковского вольного перевода из Байрона (со слов: "Шуми же, ты, шуми, огромный океан!"), " вполне гармонировала с кризисными настроениями поэта последних лет его сознательной жизни. Мысль о тщетности и бренности надежд и желаний человека (см. строки: "Развалины на прахе строит/ Минутный человек, сей суетный тиран") прошла у Батюшкова и в цикле "Из греческой антологии" и в "Изречении Мельхиседека".

Н.В.Фридман отмечает высокую степень самостоятельности поэта в выполнении перевода. "Сопоставляя его с подлинником, мы сразу же видим, что в последнем отсутствуют многие образы, с необычайной художественностью очерченные Батюшковым. Это те самые образы, которые наиболее прочно связаны с оригинальным творчеством Батюшкова ( например, "говор валов", "дробящихся в пустынном беге", "природа-мать", природа-"владычица", "холод годов", "стройные слова"). Батюшков по сути дела опроверг мнение Вяземского, говорившего о Байроне: "Переводи его буквально, или не принимайся". Также, по мнению исследователя, "в вольном переводе из Байрона проявилось выдающееся мастерство Батюшкова как создателя морских пейзажей ( такое мастерство сказывается и в элегии Батюшкова "Тень друга", где есть даже текстуальные совпадения с его вольным переводом из Байрона; например, образ "говор валов" находим в обоих произведениях)". 30

В.Гура полагает, что в элегии Батюшкова в большей мере реализовался мотив любви к своей родине. Об этом, с точки зрения исследователя, свидетельствуют письма Батюшкова из Италии, в которых "сквозит тоска по родине, надежда "возвратиться в отечество", "быть еще полезным гражданином". Тосковал он и по родным пенатам, считая, что в Хантонове "был гораздо счастливее". Из-под его пера выходят стихи, в которых мастерски выражены и одиночество, и мудрость героя, и его любовь к своей родине, к родной матери-природе". 31

Стремясь яснее увидеть национальность поэзии Батюшкова, Н.Н.Зуев сравнивает его элегию "Есть наслаждение и в дикости лесов…" с его "первоисточником", - 178-й строфой 1У -й песни "Паломничества Чайльд-Гарольда" Байрона ( перевод В.Левика). Исследователь приходит к выводу о том, что " у Байрона, как обычно, на первом месте "эго" - "я" автора; у Батюшкова же на первом месте - "образ мира, в слове явленный", за которым следует поэтический диалог "я" с миром". 32 Сравнение элегии со стихотворением Тютчева "Не то, что мните вы, природа…"(1836), по мнению Н.Н.Зуева, позволяет увидеть, что основная тема стихотворения Тютчева - это тема разлада - разлада с природой, одиночество человека, "глас вопиющего в пустыне" - все то, чего не знала "школа гармонической точности" (…) У Батюшкова лишь слегка намечена эта тема разлада; она сводится к невозможности выразить словами своего "внутреннего человека" 33; эта тема прозвучит чуть позже в "Осени" Боратынского, одного из главных прямых продолжателей батюшковской традиции в русской поэзии… Но эта же тема- в "Silentium!" Тютчева (…)". 34

Попытаемся выполнить имманентный анализ элегии с привлечением контекстуальных комментариев, не используя уже названных. Сопоставим два варианта элегии Батюшкова: черновой и беловой. Не будем расматривать вторую часть чернового варианта со слов "Шуми же ты, шуми …", так как, по сути, это начало перевода уже новой строфы. По свидетельству В.Э.Вацуро, эти строки были записаны в альбоме А.А.Воейковой ( А.А.Воейкова также сделала копию текста из альбома С.Н.Карамзиной ) отдельно, между двенадцатистрочным текстом и этим был сделан прочерк, и над текстом со слов "Шуми же ты, шуми…" было вторично проставлено имя автора: "Батюшков".

Первые четыре строки элегии "Есть наслаждение и в дикости лесов…" и в черновом варианте, и в беловом полностью совпадают. Заявленное в первой строке текста оксюморонное противопоставление не получает своего развития в следующих трех строках. Мнимость того, что противопоставление продолжает развертываться создается благодаря использованию анафорического повтора глагола "есть":

Есть наслаждение и в дикости лесов,
Есть радость на приморском бреге,
И есть гармония в сем говоре валов,
Дробящихся в пустынном беге.

Не вызывает сомнений утвердительность выражения "радость на приморском бреге". Противоречивыми оказываются высказывания: "наслаждение (…) в дикости лесов", "говор (…) в пустынном беге". Однако слова "наслаждение", "радость", "гармония" и выражения "в дикости лесов", "приморском бреге", "в сем говоре валов, дробящихся в пустынном беге" оказываются в условиях сопоставления. В понимании поэта, наслаждение, радость и гармония обнаруживают себя во всем, что создано природой, Богом, даже в том, что человеку кажется несовершенным. Это настроение задается союзом "и" ("и в дикости …"), употребленным в первой строке в усилительном значении. Исследователи творчества Батюшкова обращали внимание на одновременное использование поэтом сразу нескольких рядов значений одного и того же слова в пределах поэтического текста. 35 В данном случае выражение "дикость лесов", с одной стороны, используется в своем прямом значении, с другой - смысл выражения "дикость лесов" может определяться смыслом, вложенным в понятие "первозданность", который фактически уничтожает оксюморонность первой строки. Следующие две строки кажутся естественным продолжением предыдущих. В черновом варианте:

Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
Ты сердцу моему дороже;

В беловом варианте:

Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,
Для сердца ты всего дороже !

Думается, что образ "природа-мать" в данном случае не связывается с образом женщины, а символизирует собой начало, дарующее жизнь всему живому ( природа олицетворена: "в сем говоре валов…" ), в том числе и человеку. В беловом варианте намеченное в этих двух строках противопоставление опять оказывается нерализованным в полной мере: совершенно убедительно звучит утверждение "Я ближнего люблю". Выражение "для сердца" "открывает" шестую строку. Тем самым, в беловом варианте более важной становится мысль о том, что природа осваивается сердцем. В черновом варианте строка начинается с местоимения "ты". Поэтому более значимым оказывается мотив выбора между ближним и природой. В том и другом варианте очевидно звучит мысль о том, что поэт доверяет выбору сердца, а не разума. В черновом варианте в большей мере подчеркивается личностное начало. Есть расхождения между вариантами в постановке знаков препинания: в черновом варианте в конце высказывания стоит точка с запятой, в беловом варианте - восклицательный знак. В черновом варианте точка с запятой не разрушает цельности той части текста, которая непосредственно связывается с образом природы-матери. В беловом варианте восклицательный знак, употребленный один раз в тексте и именно в этой его части после слова "дороже", усиливает значение образа природы-матери. В понимании поэта, природа - лучшее творение Господа, она вечна, поэтому она - "владычица":

С тобой, владычица, я властен забывать
И то что был, когда я был моложе,
И то что ныне стал под холодом годов.
( Черновой вариант )

С тобой, владычица, привык я забывать
И то, чем был, как был моложе,
И то, чем ныне стал под холодом годов.
( Беловой вариант )

Выражение "привык я забывать", употребленное в беловом варианте, говорит о том, что общение с природой необходимо поэту постоянно. Совсем иное значение имеет выражение "я властен забывать". В этом случае звучит мысль о том, что природа дает человеку силы возвыситься, и возвыситься прежде всего над собой. Природа предоставляет возможность "забывать", "не забыть", а именно "забывать" прошлое и настоящее, которые существуют, но отступают перед величием владычицы. Прошлое и настоящее в равной мере отвергаются поэтом, об этом свидетельствует параллелизм строк, заданный повтором союза с указательным местоимением "и то... и то…". Параллельными оказываются и выражения "чем был" ("что был ), "чем ныне стал"("что ныне стал"). Обращает на себя внимание использование местоимения "чем" ("что" ) вместо "кем" ("кто ). Мир внешний овеществляет человека, при этом природа не принадлежит внешнему миру, это мир возможный. "Спастись человеку некуда - таков смысл поэзии Батюшкова, - если он живет в настоящем; спастись можно лишь мыслью о возможном…". 36 Этот мотив сближает Батюшкова и Тютчева. Так, Н.Берковский считал, что главнейшая духовная коллизия Тютчева состояла: "в вечном ропоте "возможного" против "действительного", в вечных столкновениях между стихией жизни как таковой и формами, которые были указаны ей на ближайший день историей". 37 Метафора "под холодом годов" ( эта строка есть в обоих вариантах) определяет отношение к прошлому и лирического героя, и поэта. По мнению И.М.Семенко, в результате событий 1812-1814 годов мировоззрение поэта и его творчество изменились: "Батюшков разочаровывается в "разумности" и "гармоничности" человека".38 Поэтический мир Батюшкова условен в высшей степени, поэтому возникающие аналогии также условны, но именно эта нарочитая условность явилась продолжением конкретной реальности. По определению Г.А.Гуковского, "отказ от объективной действительности истории, общества, материальной предметности был, с одной стороны, следствием культа отъединенного от всех связей человека, с другой - следствием отчаяния, ужаса перед реальной социальной действительностью его эпохи". 39

Особого внимания требует следующая строка:

С тобой я в чувствах оживаю;…
( Черновой вариант )

Тобою в чувствах оживаю:…
( Беловой вариант )

Произошла очень важная замена: в черновом варианте употреблено выражение "с тобой", а в беловом варианте - "тобою". В беловом варианте тем самым оказывается усиленным мотив, который потом будет развит Тютчевым в стихотворении "Тени сизые смесились…": "Все во мне, и я во всем".40 В черновом варианте природа и поэт существуют отдельно, хотя мотив слиянности с природой в какой-то мере реализуется благодаря употреблению слова "властен" в значении "властен, как и природа". Следует обратить внимание на знаки препинания. В черновом варианте в конце строки употреблена точка с запятой, а в беловом - двоеточие, поэтому в первом случае возникает интонация какой-то завершенности, во втором - последние две строки раскрывают смысл предыдущей. Слияние с природой, возрождение возможно лишь в чувствах.

Обратим внимание на последние строки элегии:

Их выразить язык не знает стройных слов
И как молчать о них не знаю!
( Черновой вариант )

Их выразить душа не знает стройных слов
И как молчать об них - не знаю.
(Беловой вариант )

Последние строки элегии заставляют вспомнить известный "Silentium" Тютчева и "Silentium" Мандельштама. Основная идея стихотворения Тютчева - "мысль изреченная есть ложь"41, Мандельштама - "Да обретут мои уста первоначальную немоту". 42 У Батюшкова - в беловом варианте - рождение элегической идеи сопряжено с представлениями об идеале: " душа не знает стройных слов". В отличие от Тютчева и Мандельштама, Батюшков не отрекается от слова: "И как молчать об них - не знаю". Двоеточие является условием того, что две последние строки элегии рассказывают, как, за счет чего происходит "оживление", возрождение поэта. В черновом варианте употреблено слово "язык", а не "душа", поэтому завершающие строки звучат совсем по-другому. В них говорится о несовершенстве языка, неспособного выразить чувства. В том и другом варианте невозможность выразить свои чувства сталкивается с желанием выразить. В беловом варианте перед финальным "не знаю" стоит тире, создавая пространство для размышления. В черновом варианте больше муки и экспрессии: после "не знаю" стоит восклицательный знак. Безусловно, любые изменения, вносимые в текст, влекут за собой изменение смысла текста в целом. Значительную роль при этом играет выбор условий постановки знаков препинания.

Обаруженный смысл может быть обогащен рассмотрением различных вариантов композиционной симметрии: 1) 4+8 (цифры обозначают количество строк) - при этом варианте выделенным окажется начало текста как элегическая пейзажная зарисовка, выполненная в романтических настроениях; 2) 4+6+2 - первые четыре строки - элегическое размышление о наслаждении, радости и гармонии, следующие шесть -реализация комплекса мотивов, связанных с образом природы, последние две - мысль о душе, слове поэта, преодолевающих отсутствие совершенства; 4) 4+2+3+3: элегическое противопоставление - противопоставление ближнего и природы - прошлого и настоящего - желания выразить чувства и невозможности это сделать; 5) 1+3+6+2 - противоречие - менее очевидное противоречие - избавление от противоречия - невыразимость счастья.

Своеобразие композиции заключается и в том, что последняя строка элегии возвращает текст к его началу.

Основным, определяющим всю мотивную структуру элегии, является образ природы-матери, владычицы. От начала к концу текста и наоборот происходит своего рода наращение мотивов.

Элегия стройна в своем ритмическом выражении: шестистопный ямб чередуется с четырехстопным (в черновом варианте пятистопным ямбом написана 8 строка, она выпадает из общего ритмического рисунка. Еще П.А.Вяземским было высказано предположение: "Не сказано ли у него И то что был, как был моложе, а то стих не равен с прочими" 43 ), используется точная рифма, рифменная цепь оформляется чередованием мужской и женской рифмы, весь текст строится на перекрестности рифменного звучания. Ритмическая стройность определяет смысловую цельность текста.

Неоднократно исследователи писали о благозвучности стихов Батюшкова. Так, Ю.М.Лотман, анализируя стихотворение Батюшкова "Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы…", пришел к выводу о том, "доминантными, наиболее активно работающими уровнями здесь выступают низшие - фонологический и метрический (…), соотнесенность фонем порождает семантические сближения и антитезы на высших уровнях - фонологическая структура интерпретирует семантическую. 44 По мнению Ю.М.Лотмана, "…текст создает ощущение перенасыщенности звучаниями, богатства, что порождает сложный конфликт с его меланхолическим содержанием".45

В элегии "Есть наслаждение и в дикости лесов…" Батюшков также использует различные способы инструментовки. В частности текст изобилует аллитерациями и ассонансами. Так, оксюморонность мотива "наслаждения и в дикости…" несколько снижается аллитерацией звуков (д,) - (д,), аллитерация, созданная повтором звуков (р), (р,), (г), (в), позволяет реализоваться "гармонии" "в говоре валов". Выделенным на фонетическом уровне оказывается слово "душа" в беловом варианте единственностью употребления звука (ш).

Можно говорить и о морфологической цельности текста: он строится на сущностном значении существительных ( называющих явления ), глаголов ( обозначающих то состояние, в котором они находятся), прилагательных ( определяющих качество явления ) и местоимений ( обнаруживающих отношения между явлениями). Обращают на себя внимание местоимения. Традиционная схема "я" - "ты" реализуется в тексте особым образом. "Я" употребляется два раза в беловом варианте и четыре - в черновом, в беловом в большей мере для того, чтобы выразить свое отношение к "природе-матери", "владычице". В черновом варианте "я" употребляется в различных смысловых частях текста, в том числе и в "повествовании" о прошлом. О раздвоенности "я" в поэзии Батюшкова Г.А.Гуковский писал : " Здесь важно и то, что в поэзии Батюшкова - два субъекта: душа самого поэта, темная и трагическая, и душа его идеала, светлая и жизненная" 46; "…поэт безнадежности. Он не может бежать от мира призраков и лжи в мир замкнутой души, ибо он не верит в душу человеческую, как она есть; душа человека для него - такая же запятнанная, загубленная, как и мир, окружающий ее. Он не может описывать, изображать ее, ибо она - тлен. Индивидуальная душа, смертная, мимолетная, трагически обреченная, для Батюшкова пуста и бессмысленна. И вот Батюшков весь уходит в мечту о другом человеке, не таком, какой есть, а таком, какой должен быть, должен был бы быть". 47 Это стремление к себе такому, каким должно быть, обнаруживается в ранней эпикурейской лирике поэта. По выражению И.М.Семенко, " к эпикурейству была сделана прививка "чувствительности" и нравственности. Эпикурейство поэта включало как нечто совершенно необходимое наслаждение радостями духовными". 48 "Я" и "ты" в своей идеальной сущности сближаются в батюшковской элегии.

На лексико-семантическом уровне очевидно проявляет себя противопоставление, которое не реализовалось на других уровнях. Идеальное ( "наслаждение", "радость", "гармония", любовь к ближнему, благородство сердца, души, чувств, стройность слов ) сталкивается с "существенностью"( Г.А.Гуковский ): "дикостью", одиночеством ( "пустнынном беге"), "холодом годов". "

Мы увидели, что анализ текста на разных его уровнях может привести к несколько иным результатам. 49

Черновой и беловой варианты текста близки по своему идейному, мотивному звучанию, но все же в черновом варианте очевиднее звучит мысль о трагическом противоречии между желанием рассказать о совершенстве природы и несовершенством поэтической речи, а в беловом - о возможном перевоплощении поэта.

Для того, чтобы понять, насколько интересен Батюшков современным детям, ученицам 11 класса женской гуманитарной гимназии г.Череповца было предложено проанализировать стихотворение К.Н.Батюшкова. Работу выполняли десять учениц 11 класса, занимающихся по программе курса "Анализ художественного текста". Одна группа учениц анализировала элегию К.Н.Батюшкова "Есть наслаждение и в дикости лесов…", другая - перевод 178-й строфы из поэмы Байрона, выполненный В.Левиком, для того, чтобы появилась возможность сопоставить результаты истолкования разных переводов одного и того же текста. Третья группа учениц выполняла анализ стихотворения "Пробуждение", относящегося к более раннему периоду творчества поэта, образный строй которого осложнен введением мифологических персонажей, насыщен средствами языковой выразительности. Цель работы - показать, что анализ как форма истолкования художественного текста предоставляет возможность почувствовать своеобразие автора.

Конкретный путь анализа поэтического текста ученицы выбирали самостоятельно.

Также школьницы должны были ответить на ряд вопросов.

Какое впечатление на вас произвели стихи К.Н.Батюшкова?


Понравился его язык, образы.
Красиво.
Его стихотворения нежные, элегические; но в эпоху гения Пушкина они не так ярки.
В его стихах есть нечто своеобразное, порой- очень близкое моему пониманию, порой - наоборот.
Красивая природа.
Я слишком мало читала его. Ничем особенным он не поразил, не удивил.
Занудно-старомодные.
Стихи очень чувственные, нежные, спокойные.
Положительное, но я не восхищена.
Эти стихи произвели на меня глубокое впечатление.
Его стихотворение-перевод мне не понравилось.

Знакомы ли вы с творчеством К.Н.Батюшкова? При каких обстоятельствах состоялось это знакомство?


Да. Случайно прочитала несколько стихотворений.
Знаю одно стихотворение, которое анализировала.
Я знакома с творчеством Батюшкова благодаря урокам литературы.
Да. В школе и от родителей.
Познакомилась в связи с заданием по анализу текста.
Когда занималась рисованием. Рисовали на темы его стихов.
Нет, хотя на уроках литературы и анализа текста разбирали.
Знакома. Сначала я познакомилась с ним сама, затем на уроке литеатуры.
Да, на уроках литературы.
Познакомилась в процессе подготовки к конкурсу стихов этого поэта.
Да, но немного. На уроках литературы.

Какие поэтические произведения Батюшкова вам понравились больше всего и почему?


Нет ответа
Трудно судить о том, что плохо знаю.
Мне нравятся его ранние стихотворения, одновременно близкие к романтизму и сентиментализму.
Мне очень близко стихотворение "Пробуждение".
Стихи о природе.
Помню только то стихотворение, которое анализировала, а больше не помню.Первое, которое мне читали было слишком длинное. И тогда мне не понравилось.
Мне его поэзия не понравилась, так как а) я вообще не люблю поэзию; б) мы анализировали элегии - жалобные стихи на судьбу; в) я его мало читала, чтобы судить.
Нет ответа.
Нет ответа.
Нет ответа.
Я знакома лишь с некоторыми стихотворениями поэта, потому не могу оценить их.

Есть ли любимое стихотворение у К.Н.Батюшкова?


"Пробуждение".
Нет.
Нет.
"Пробуждение".
Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
"Переход через Неман ".
Нет.

С какими трудностями вы столкнулись, предпринимая попытку анализа стихотворения К.Н.Батюшкова?


Нет ответа.
а) Появление мифологических образов; б) непонятные архаизмы; в) авторские знаки, сложный синтаксис.
Его стихотворения стоит рассматривать в контексте эпохи.
Я не выполняла задания по анализу стихотворения
Плохо знаю особенности творчества Батюшкова.
Особых трудностей не вызвал, хотя сразу основную мысль и тему не выделить.
Употребление мифологических персонажей, неизвестных мне; старомодный слог.
Нет ответа.
Тема "завуалирована", скрыта.
Нет ответа.
Тема "завуалирована" множеством эпитетов и др. фигур.

Можно говорить о том, что ученицы все же знакомы с творчеством К.Н.Батюшкова, его стихи произвели на них достаточно глубокое впечатление, Нет ничего удивительного в том, что у них нет пока любимого стихотворения поэта, радует, что у трех учениц любимое стихотворение все же есть; школьницы достаточно правильно рассуждают о тех трудностях, с которыми им пришлось столкнуться при осуществлении анализа стихотворения К.Н.Батюшкова.

Приведем работы некоторых учениц.

Анализ элегии К.Н.Батюшкова "Есть наслаждение и в дикости лесов…", выполненный Екатериной Чимирис. 50

"К.Н.Батюшков - талантливый, самобытный поэт русского предромантизма. Творчество его получило признание уже у его современников. В последние творческие годы усиливается философичность его призведений, в частности элегий, лирический герой не столько стремится к наслаждениям и радостям жизни, сколько к ее глубокому осмыслению.

Пример такой элегии - "Есть наслаждение и в дикости лесов..." В основе сюжета лежит традиционная схема личных местоимений "я" - "ты". "Я" - это лирический герой. Все стихотворение построено на его переживаниях, раскрытии его внутреннего мира. Весь словесный текст принадлежит самому лирическому герою. Это его диалог с самим собой. "Ты" - это природа, некий абстрактный образ, к которому обращается герой.

Стихотворение не разбито на строфы, поэтому лучше его разбирать по предложениям и по строкам.

Первое предложение состоит из четырех строк. Его можно разбить на три простых предложения. Они построены по принципу параллелизма. Образ природы здесь прямо не обозначен, он присутствует в деталях: "леса", "приморский брег", морские "валы". Автор использует прием оксюморона: "наслаждение" и "дикость лесов", которая обычно не вызывает приятных впечатлений; "радость" и "приморский брег", часто кажущийся унылым; "гармония" и "говор валов", представляющий собой естественный шум. Таким образом, представления лирического героя о природных явлениях не соответствуют общепринятым. Он слышит и видит то, что скрыто от других.

Второе предложение - восклицательное. Это своеобразная кульминация стихотворения. В этом предложении заключена основная мысль: "…ты, природа-мать, / Для сердца ты всего дороже!" Автор снова использует прием антитезы: любовь к ближнему и близость к природе. Устоявшееся словосочетание "природа-мать" указывает на то, что лирический герой считает весь мир и самого себя творением природы.

В третьем предложении природа названа "владычицей"". Используя данный контекстуальный синоним, автор говорит о том, что природа выше человека, именно она управляет жизнью. В предложении присутствует параллелизм синтаксических конструкций. Он помогает сделать акцент на том, что ни жизнь прошлая, ни жизнь настоящая не устраивают лирического героя. Сопоставление временных форм глаголов "был" и "стал" позволяет говорить о том, что все существование его не имело смысла. Метафора "холод годов" указывает на то, что судьба была не благосклонна к нему, время не изменило, не исправило лирического героя. Возможно, спасаясь от пагубного влияния общества, он ищет покровительства у природы.

В последнем предложении говорится о том, что природа возрождает духовный мир лирического героя. Но тут возникает еще один конфликт. Для отражения его используется антитеза: душа не знает, как выразить чувства, и герой не знает, как о них молчать. Примечательно то, что используется один отрицательный глагол "не знаю", но разные носители действия: "душа" и "я". Таким образом, возникает впечатление, что весь конфликт разворачивается во внутреннем мире лирического героя. Идет борьба между душой и его "я".

Основную мысль стихотворения отражает особый ритмический рисунок. Строки с шестистопным и четырехстопным ямбом чередуются. Расположение пиррихиев и ударных стоп так же довольно упорядочено. Часто используется параллелизм синтаксческих конструкций. Противопоставления не выходят за рамки одного предложения.

На основе этого выстраивается противостояние более широкого плана: потерянности человека и всеспасительности природы. Однако в то же время оно существует во внутреннем мире лирического героя.

Мотивы разочарованности, непрочности земных благ, обращение к вечным ценностям присутствуют в данном произведении. Эти темы явно волновали Батюшкова в последний период его творчества".

Анализ 178-й строфы 1У песни "Странствований Чайльд-Гарольда" в переводе В.Левика, выполненный Екатериной Сабуровой. 51

"Вы когда-нибудь истытывали блаженный восторг и чувство неземной радости, находясь на крутом обрыве? Под ним - неистовый рев набегающих волн, вдалеке - прозрачная линия горизонта, и неясно, где предел морской и начало небесной сферы. Дерзкий и влюбчивый ветер кружится вокруг в диком танце, протягиваешь ему руку и летишь навстречу рождающемуся солнцу! Тогда приходит знание: именно этот полет и есть истинная жизнь без тесных оков ненужных правил и условностей. Именно этот полет - откровение природы, страстное желание - быть с ней единым, слитым целым.

Необычно для начала стихотворения многоточие. Более привычно видеть его в конце. Здесь же оно создает впечатление, что первые строки появляются как бы ниоткуда, из молчащей тишины, в которой медленно, как лепестки распускающегося цветка, начинают звучать слова:

…Есть наслажденье в бездорожных чащах…

Так же плавно происходит звуковая градация последующих строк, они наливаются упоительным в своей радости и торжественности звучанием, набирают силу и громкость:

Мелодия - в прибое волн кипящих…

О чем же с такой светлой радостью рассказывает поэт? О непроходимых чащах, крутых скалах и горных вершинах, гулком шуме волн… Казалось бы, все это должно изумить, испугать, заставить содрогнуться. Но нет и толики страха в этих строчках, а только "наслажденье" и "отрада". Таким образом, находим скрытый оксюморон, он не явный, завуалированный, потому что для поэта не было важным подчеркнуть это изумляющее несоответствие. У него была иная цель - не расплескать, донести до читателей полную чашу радости и восторга своей души. Параллельно это передается и на звуковом уровне, благодаря аллитерации. В словах "наслажденье" и "отрада" преобладает открытый гласный "а", создающий ощущение широты, полноты и яркости чувств.

Стремительность звучания с третьей строки усиливают тире, заменяя собой отсутствующие в предложениях сказуемые. Даже графически они заставляют слова, а вслед за ними и образы двигаться быстрее.

Если в первых двух строках мы наблюдали, всматривались, ощущали кожей горный ветер и тепло высокого солнца, то в следующей строке мы слышим мелодию моря. Проследим, какими нотами - звуками поет оно свою песнь:

...в прибое волн кипящих...

Вот стремительно нарастает острый гребень волны - мы слышим рокотание "пр", с огромной силой и негодованием она обрушивается на берег долгим "о" и твердыми "б", "в", сонорными "л", "н", в смущении и приглушенном ворчании отступает назад - явно слышится затихающий шелест "щ"…

И далее снова оксюморон:

И голоса - в пустынной тишине.

И снова оксюморон не явный, построенный на антитезе: звук - тишина. Это противопоставление усиливается эпитетом " пустынный". Мы представляем выжженную солнцем бесплодную, безжизненную песчаную равнину. Через этот образ выходим на новое противопоставление: жизнь (звук) - смерть (тишина).

Вспомнив первые четыре строки, приходим к заключению, что и "бездорожные чащи", и головокружительная "горная крутизна", и музыка прибоя - все это жизнь, ее радостное и мощное звучание в противовес молчанию смерти.

Первые четыре строки объединены еще и тем, что образ лирического героя в них почти не виден. На первом плане - чувства, ощущения - то вечное, незыблемое, что существует всегда, - приобретают обощенный смысл. Его подчеркивает глагол "есть" в значении быть, употребленный дважды и дважды выраженный через тире. Благодаря ему жизнь приобретает еще одно толкование - жизнь вечная, бессмертие.

Вторая часть стихотворения выходит уже на более личный уровень:

Людей люблю - природа ближе мне.
И то, чем был, и то, к чему иду я,
Я забываю с ней наедине.
В своей душе весь мир огромный чуя,
Ни выразить, ни скрыть то чувство не могу я.

Лирический герой здесь четко обозначен через личное местоимение "я". Но нельзя рассматривать отдельно, тем более противопоставлять две части стихотворения. Лишь вместе они составляют гармоничное целое (потому графически они не разделены на строфы). В связи с общим и вечным толкованием первого четверостишия познается верный смысл второй части. Душа лирического героя подобна глубокой чаше, наполненной светом и любовью бесконечной жизни. Став частью мировой гармонии, он обрел "весь мир огромный" в своей душе. Наедине с природой - великой жизнью в вечности - над человеком уже не властна смерть, он получил бессмертие".

Работы учениц убеждают в том, что имманентный анализ обладает большими возможностями. Он позволяет и выразить свои чувства, возникшие в ходе чтения и анализа стихотворения, и реализовать ассоциации и образы воображения, позволяет почувствовать своеобразие авторских интонаций. Контекстуальный комментарий создает условия для развития чувств, мыслей в необходимом направлении.

Но прежде всего работы учениц говорят о том, что стихи К.Н.Батюшкова интересны современным школьникам.

П.А.Плетнев писал в 1822 году о Батюшкове: " Он, кажется, не верит, чтобы все, прекрасное для него, было прекрасным и для других, и потому его произведения, выдержавшие искус обдуманности, сбросили с себя личность времени и места, и вышли в таком виде, в каком без застенчивости могли бы показаться в древности, и в каком спокойно могут идти к будущим поколениям".52


1. Кандинский В.В. Точка и линия на плоскости. Спб., 2001. С. 198.

2. Гершензон М.М. Видение поэта // История литературного образования в российской школе. Хрестоматия. М., 1999. С. 311 - 312.

3. Методика преподавания литературы: В 2 ч. М., 1995. Ч. 1. С. 142.

4. Гаспаров М.Л. О русской поэзии: Анализы, интерпретаци, характеристики. Спб., 2001. С.25.

5. Там же. С. 25.

6. Борхес Хорхе Луис. Дворец. Спб., 2001. С. 5.

7. Методика преподавания литературы. С. 152.

8. Программа по литературе для 10 - 11 классов средней школы / Под ред. В.Г.Маранцмана. Спб., 1998.

9. Харджиев Н.И. "Есть наслаждение и в дикости лесов…" // Литературная газета. 1992. 23 сентября. С.6.

10. Вацуро В.Э. Последняя элегия Батюшкова: К истории текста //Записки комментатора. Спб., 1994. С. 150 - 166.

11. Текст печатается по изданию: Батюшков К.Н. Полн. собр. стихотворений. М; Л., 1964. С.237. Следует отметить, что в тексте, приводимом в статье В.Э.Вацуро, после 11 строки стоит запятая, в последней строке после слова "них" - также запятая, а не тире; в тексте, приводимом в статье Н.И.Харджиева, нет никакого знака препинания после 11 строки, но после слова "них" стоит запятая.

12. Текст печатается по названному изданию. В тексте, приводимом в статье В.Э.Вацуро, последняя строка данного четверостишия выглядит следующим образом: "Но море - чем себе присвоит?". Однако, в тексте, приводимом В.Э.Вацуро в аналогичной статье, но опубликованной в журнале "Русская речь" на год раньше (1993. № 2), в последней строке тире отсутствует. Нет тире и в последней строке текста, приводимого в статье Н.И.Харджиева.

13. Н.И.Харджиев считает, что текст был записан П.А.Вяземским в 1825 году, В.Э.Вацуро - в 1826.

14. Есть разночтения в постановке знаков препинания и в этой строке: в издании Н.В.Фридмана после слова "трудися" стоит точка с запятой, в статье В.Э.Вацуро в журнальном варианте - запятая, в "Записках комментатора" - точка с запятой, в статье Н.И.Харджиева - запятая.

15. Текст печатается по изданию: Вяземский П.А. Записные книжки: (1813-1848). М., 1963. С. 131. В текстах, приведенных в данном издании, в статье Н.И.Харджиева, в статье В.Э.Вацуро, есть расхождения в постановке знаков препинания, также не во всех воспроизведенных вариантах текста есть пробел перед строкой "Шуми же ты, шуми…". Трудно сказать, настаивают ли исследователи на своем варианте постановки знаков препинания, или же имеющиеся разночтения - следствие той или иной небрежности.

16. Выражение И.М.Семенко.

17. Цит. по изданию: Фридман Н.В. Поэзия Батюшкова. М., 1978. С. 226.

18. Вацуро В.Э. Последняя элегия Батюшкова. С. 155.

19. См. об этом: Фридман Н.В. Поэзия Батюшкова. С.226.

20. Фридман Н.В. Поэзия Батюшкова. С. 227.

21. Эткинд Е.Г. Русские поэты-переводчики от Тредиаковского до Пушкина. Л., 1973. С. 117.

22. Цит. по изданию: Эткинд Е.Г.Русские переводчики от Тредиаковского до Пушкина. С. 117.

23. Вацуро В.Э. Лирика пушкинской поры: "Элегическая школа". Спб., 1994. С. 193.

24. Гаспаров М.Л. Анализ литературного текста // Программы и учебный план отделения теоретической и прикладной лингвистики. М., МГУ, 1996. С. 97.

25. См. об этом: Эткинд Е.Г.Симметрические композиции у Пушкина. Париж, 1988.

26. Гаспаров М.Л. Анализ литературного текста. С. 97.

27. Фридман Н.В. Поэзия Батюшкова. С. 228.

28. Там же. С.228.

29. Батюшков К.Н.Соч.: В 2 т. М., 1989. Т.2. С. 556.

30. Фридман Н.В. Поэзия Батюшова. С.229.

31. Гура В.В. Талант сильный и самобытный // Батюшков К.Н.Соч. Архангельск, 1979. С. 28.

32. Зуев Н.Н. Константин Батюшков. М., МГУ, 1997. С. 91.

33. Выражение, которое, по замечанию Н.Н.Зуева, не раз употребил Батюшков.

34. Зуев Н.Н. Константин Батюшков. С. 92 - 93.

35. См. об этом: Семенко И.М.Поэты пушкинской поры. М.,1970. С.48.

36. Гуковский Г.А. Пушкин и русские романтики. (Очерки по истории русского реализма, часть 1). М., 1995. С. 143.

37. Берковский Н. Ф.И.Тютчев. Полн. собр. стихот., Л., 1987. С. 13.

38. Семенко И.М. Поэты пушкинской поры. С. 16.

39. Гуковский Г.А. Пушкин и русские романтики. С. 141 - 142.

40. Тютчев Ф.И. Полн.собр.стихотворений. Л., 1987. С. 127.

41. Там же. С. 105.

42. Мандельштам О.Э. Соч. В 2 т. М., 1990. Т.1. С. 70.

43. Вяземский П.А. Записные книжки: (1813-1848). С. 131.

44. Лотман Ю.М.Анализ поэтического текста. Структура стиха // Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии. Спб., 1996. С. 137.

45. Там же. С. 142.

46. Гуковский Г.А. Пушкин и русские романтики. С. 144.

47. Там же. С. 142.

48. Семенко И.М. Поэты пушкинской поры. С. 14.

49. См. об этом: Лотман Ю.М. Анализ поэтического текста.

50. В работе анализируется беловой вариант текста элегии. Текст цит. по изданию: Батюшков К.Н. Полн.собр. стихотворений.

51. Текст цит. по изданию: Байрон Дж. Г. Избранное. М., 1964.

52. Плетнев П.А. Заметка о сочинениях Жуковского и Батюшкова // Плетнев П.А. Статьи. Стихотворения. Письма. М., 1988. С.25.